Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Наша кровь — Жестокость изнасилования и парень по соседству — часть вторая

Перевод первой части главы "The Rape Atrocity and the Boy Next Door" из книги "Our Blood: Prophecies and Discourses on Sexual Politics".
Перевод: Александра Синица и Алма Малофеева, редакторская правка: Алма Малофеева. Оригинал перевода можно найти здесь.


Перейти к началу главы


Кто же становится жертвами изнасилований? Женщины — любого класса, расы, образа жизни и возраста. Большинство изнасилований внутрирасовые: белые мужчины насилуют белых женщин, черные мужчины насилуют черных женщин. Самой молодой жертвой запротоколированного изнасилования была двухнедельная младеница. Самой старой — девяностотрехлетняя женщина. Привожу показания женщины, которую изнасиловали в почтенном возрасте.

Изнасилование — не теоретический вопрос для пишущей эти строки: не так давно (4 июня 1971 года) она, в свои поздние пятьдесят, стала частью растущей армии жертв изнасилования. Насильник разбил окно и влез в него, применил силу, сжимая руки на ее горле до синяков, а также ограбил ее.

Все эти обстоятельства тут же убедили полицию, что было совершено преступление (А также помогло то, что она была старой и непривлекательной сексуально…)

Прошло два или три дня, когда прошел шок, и суть произошедшего дошла до нее в полной мере. Она сильно сдала, и даже спустя почти три года не может восстановиться. Полиция сказала, что ей повезло, что ее не убили. Но в ее голове засел безответный вопрос. Простое убийство не сопряжено с ужасом, оскорбительным насилием над личностью, унижением, опустошительным посягательством на чужое достоинство и ощущением грязи на теле, которую не отмыть даже спустя время. И уж конечно оно не выльется в годы тревожного сна, когда просыпаешься от каждого звука; ощущение холодного пота от каждого шороха во тьме; покалывание сердца от грубого мужского голоса; ужасную застывшую перед глазами картину двух огромных мускулистых рук, сдавивших ее горло, и бурчащего голоса, обещающего убить ее, если она будет сопротивляться или кричать; невыносимую воображаемую сцену, как ее найдут на полу ее собственного дома, полуголую, мертвую, с неприлично раздвинутыми ногами.
Чему она радовалась, так тому, что все произошло под конец ее жизни. Какой пыткой должно стать для молодой женщины жить с этими воспоминаниями пятьдесят лет! Сердце этой старой женщины с ними.

Collapse )

Наша кровь — Жестокость изнасилования и парень по соседству — часть первая

Перевод первой части главы "The Rape Atrocity and the Boy Next Door" из книги "Our Blood: Prophecies and Discourses on Sexual Politics".
Перевод: Александра Синица и Алма Малофеева, редакторская правка: Алма Малофеева. Оригинал перевода можно найти здесь.



Я хочу поговорить об изнасиловании — изнасилованиях — что это, кто их совершает, по отношению к кому их совершают, как их совершают, почему это совершают, и что делать, чтобы их больше не совершали.

Сначала, однако, я хотела бы сделать несколько вводных замечаний. С 1964 по 1965 и с 1966 по 1968 я посещала Беннигтонский колледж в Вермонте. Беннингтон тогда еще был женской школой или, как говорили тогда люди, школой для девушек. Он был очень изолированным местом — полностью изолированный от общества города Вермонт, в котором он был расположен, недоступный, дорогой. Там был небольшой студенческий коллектив, в основном сконцентрированный на искусстве, низкое соотношение студенток к преподавателям и обросшая слухами традиция интеллектуальной и сексуальной «свободы». В общем, Беннигтон был очень печальным видом детского манежика, где богатые молодые женщины обучались различным вещам, которые обеспечили бы им хорошие браки с респектабельными и благодетельными представителями богемы. В то время в Беннингтоне было больше настоящей свободы для женщин, чем в большинстве школ — в целом, мы могли приходить и уходить, когда хотели, тогда как в большинстве других школ присутствовали жесткие комендантский час и контроль; и в целом мы могли носить, что хотели, тогда как в большинстве других школ женщинам по-прежнему приходилось соблюдать жесткий дресскод. Нас поощряли читать, писать и делать горшки, в общем, принимать себя всерьез, даже хотя преподаватели нас всерьез не принимали. Лучше понимая реальность, чем мы, они, преподаватели, знали то, чего мы не могли даже предположить: что большинство из нас возьмет свои претенциозные идеи о Джеймсе, Джойсе и Гомере, и вложат их в брак и волонтерскую работу. Большинство из нас, знали преподаватели в основном мужского пола, окажутся на обочине в тишине, и все наши благие намерения и огромный энтузиазм не имеют ничего общего с тем, что случится с нами после того, как мы покинем этот изолированный манеж. В то время, когда я посещала Беннигтон, там или где-либо еще не существовало никакого феминистского сознания. «Загадка женственности» Бетти Фридан была посвящена домохозяйкам — мы думали, что она не имела ничего общего с нами. «Сексуальная политика» Кейт Миллет еще не была опубликована. «Диалектика пола» Суламифь Файерстоун еще не была опубликована. Мы становились очень хорошо образованными женщинами — многие из нас уже были весьма привилегированы — и все же лишь немногие из нас когда-либо слышали об истории движения за избирательные права для женщин в нашей стране или Европе. В курсе американской истории, который я посещала, это движение не упоминалось вообще. Как и имена Анжелины и Сары Гримке или Сьюзан Б. Энтони и Элизабет Кэди Стэнтон. Наше невежество было настолько абсолютным, что мы не знали о том, что с рождения обречены на правовую и социальную смерть при жизни, называемую браком. Мы в своем невежестве воображали, что сможем быть писательницами и философинями. Лишь немногие из нас стремились стать математикессами и биологинями. Мы не знали, что у наших профессоров была система верований и убеждений, в которой нам отводилось место низшего полового класса, и что эта система верований и убеждений была практически повсеместна — взлелеянный постулат большинства писателей, философов и историков, которых мы так пылко изучали. Мы не знали, к примеру, если выбирать очевидный пример, что наш профессор фрейдистской психологии считал, как и Фрейд, что «в физическом тщеславии женщины все еще сказывается действие зависти к пенису, поскольку свои прелести она тем более высоко ценит, что они представляются ей компенсацией за первоначальную сексуальную неполноценность». В любой области исследований такие убеждения были главными, базовыми, ключевыми. И еще мы не знали, что «они» означало нас. Так было везде, где женщины были образованными.
Collapse )

Наша кровь — Вспоминая ведьм

Перевод главы "Remembering the Witches" из книги "Our Blood: Prophecies and Discourses on Sexual Politics".
Перевод: Инна Крамер, редакторская правка: Анна Носова. Оригинал перевода можно найти здесь.



Я посвящаю эту речь Элизабет Гулд Дэвис, авторке «Первого пола», несколько месяцев назад покончившей жизнь самоубийством и ставшей незадолго до этого жертвой изнасилования; Энн Секстон, поэтессе, совершившей суицид 4 октября 1974 года; Инес Гарсия, тридцатилетней жене и матери, которую несколько недель назад, в Калифорнии, приговорили к пяти годам лишения свободы за убийство мужчины весом в сто тридцать килограмм, который удерживал женщину на месте, пока ее насиловал его друг; и Еве Даймонд, двадцатишестилетней матери, у которой пять лет назад отняли ребенка за махинации с социальной поддержкой — и которую несколько месяцев назад, в Миннесоте, приговорили к пятнадцати годам тюремного заключения за убийство мужчины, прожившего с ней год в браке и чуть не забившего ее до смерти.

Сегодня мы поведем речь о гиноциде. Гиноцид — это систематическое искалечивание, изнасилование и/или убийство женщин мужчинами. Гиноцид — это термин, дающий название безжалостному насилию, совершаемому гендерным классом мужчин против гендерного класса женщин.

Один из примеров гиноцида — китайское бинтование ног. На протяжении тысячи лет в Китае все женщины переносили калечащую процедуру, превращавшую их в пассивные эротические объекты для мужчин; живую собственность; существ, вынужденных полностью полагаться на мужчин в обеспечении их пропитанием, водой, кровом и одеждой; существ, не способных встать на ноги и сбежать от мучителя или объединиться в борьбе с садизмом угнетателей.
Collapse )

Порнография: Мужчины обладают женщинами — Маркиз де Сад (начало)

Перевод первой части главы "The Marquis de Sade (1740-1814)" из книги "Pornography: Men Possessing Women"
Текст взят с сайта Остановить сексуальное насилие.



Донасьен Альфонс Франсуа де Сад известный как маркиз де Сад, окрещенный легионом своих страстных поклонников Божественным Маркизом, — самый знаменитый порнограф в мире. И как таковой он воплощает в себе и определяет мужские сексуальные ценности. В нем насильник и писатель завязались в гордиев узел. В реальной жизни он пытал и насиловал женщин. Он избивал, насиловал, похищал и пытал детей. В своих работах он без конца прославляет жестокость как основу эротики. Траханье, пытки и убийства становятся неразрывным целым, насилие и секс — синонимами.

Его работы и легенда о нем пережили более двух столетий, потому что литераторы, художники и интеллектуалы мужского пола обожают его, а политические мыслители левого крыла считают его пророком свободы. Сент-Бев называет Сада и Байрона наиболее важными источниками вдохновения для оригинальных и великих писателей-мужчин, которые последовали за ними. Бодлер, Флобер, Суинберн, Лотреамон, Достоевский, Кокто и Аполлинер, помимо прочих, обнаружили в Саде то, что Пол Тиллих, другой поклонник порнографии, называл «смелостью быть».

Симона де Бовуар опубликовала длинную апологию де Сада. Камю, который, в отличие от Сада, считал убийства неприемлемыми, романтизировал Сада как того, кто предпринял «великое оскорбление враждебных небес» и был, возможно, «первым теоретиком абсолютного бунта».

Ролан Барт смаковал малейшие детали преступлений Сада, совершенные в реальной жизни, а не только на бумаге. Сад предвосхитил театр жестокости Арто, волю к власти Ницше и грезы насильника Уильяма Берроуза. В 1966 году в Англии двенадцатилетний мальчик и десятилетняя девочка были подвергнуты пыткам и убиты самопровозглашенным учеником Сада. Убийца фотографировал и снимал на пленку свои преступления, а потом просматривал их ради удовольствия. В 1975 году в США организованная преступная группировка продавала коллекционерам порнографии так называемые фильмы «снафф». В этих фильмах женщин на самом деле калечили, разрезали на куски, трахали и убивали. Идеальный синтез работ Сада. Журналы и фильмы, изображающие как женщин калечат ради сексуального удовольствия, сейчас являются обычным делом.
Collapse )

Жизнь и смерть — В память о Николь Браун Симпсон

Перевод главы "In Memory of Nicole Brown Simpson" из книги "Life and Death: Unapologetic Writings on the Continuing War against Women".

Оригинал перевода можно найти здесь.



I. ДО СУДА

Проблема — это насильник
Вы никогда не узнаете самого страшного из того, что случилось с Николь Браун Симпсон в ее браке, потому что она мертва и ничего не сможет вам рассказать. А будь она жива, то вы бы ей не поверили.

Вы слышали Лорену Боббитт, после того как Джон Уэйн Боббитт был признан невиновным в супружеском изнасиловании. Когда она сама предстала перед судом за нанесение тяжких телесных повреждений, она описывала бесконечные избиения, анальное изнасилование, унижения. Ей постоянно наносили тяжелые травмы, били, душили, это делал муж, которому нравилось причинять ей боль. Джон Уэйн Боббитт на какое-то время стал мучеником СМИ, ненавидящих женщин. А потом он избил свою новую подругу.

Это всегда одно и то же. Это случается с такими разными женщинами, как Николь Симпсон, Лорена Боббитт — и со мною. Преступники — настолько разные мужчины, как О. Джей Симпсон, Джон Уэйн Боббитт и бывшее дитя цветов, которого я все еще слишком сильно боюсь, чтобы осмелиться назвать его имя.

Есть ужас, и да, физическая боль. Есть отчаянность и отчаяние. Она винит себя, прощает его. Она судит себя за то, что не любила его достаточно сильно. «Это ты во всем виновата!» — кричит он, когда он избивает вас или стучит вашей головой о пол. И перед тем, как потерять сознание, вы говорите — да. Вы бежите, но никто вас не спрячет и не заступится за вас. А это значит, что вы одна против него. Вы прячетесь в кустах, если там есть кусты, или за помойными ведрами, или в переулках, подальше от приличных людей, которые вам не помогут. В конец концов, это же ваша собственная вина.
Collapse )

Письма из зоны военных действий — Выживание избитой жены

Перевод главы "A Battered Wife Survives" из книги "Letters from a War Zone".

Оригинал перевода можно найти здесь.



Этому эссе уже десять лет. Согласно ФБР, избиение жен является одним из самых распространенных насильственных преступлений в США. В Нью-Хэмпшире я познакомилась с восемнадцатилетней девушкой, которая работает в убежище для избитых женщин. Она говорила о том, что она чувствует, когда женщины решают вернуться домой, и она должна отвезти их. В Торонто я встретила двух женщин, которые путешествуют по сельским районам в середине зимы - они ищут избитых женщин, чтобы помочь им. В проекте, который называется «Прочь с избитой колеи», Сьюзан Фопель прошла 600 миль ради избитых женщин. В одном южном штате меня подвезла в аэропорт организатор демонстрации, на которой я выступала, и она сказала, что ее бьют сейчас. Я все спрашивала: когда? Сейчас - говорила она. Она занималась организацией встречи против порнографии, скрывая синяки на лице под макияжем. На Юге я встретила лесбиянок, замужних с детьми, которых избивали их мужья - они боялись уйти, потому что могли потерять своих детей, их били, потому что они лесбиянки. В Сиэтле я встретила убежища, о которых и большинство феминисток не знают - для женщин, которых избивали женщины-любовницы. В маленьких городках обычно не было приютов, особенно на Севере и Среднем Западе, но и там я находила безопасные дома, которые создавались в подполье для женщин, убежавших от избиений.

Через несколько дней мне исполнится тридцать один год. Это наполняет меня как гордостью, так и ужасом.

Причина гордости в том, чего удалось достичь. Я занималась тем, чем хотела заниматься больше всего в жизни. Я стала писательницей, опубликовала две книги. Я не знала, чего мне будут стоить эти две книги, как трудно будет написать их, противостоять оппозиции против них. Я не представляла, что это потребует от меня безжалостной преданности, спартанской дисциплины, постоянных материальных лишений, постоянной тревоги и веры в себя сделанной из стали. Я также научилась жить одна, развила неумолимую эмоциональную независимость, творческую волю и страстную преданность собственным понятиям о добре и зле. Для этого мне пришлось научиться не только действовать, но и желать действий. Мне пришлось научиться не врать самой себе о том, чего я стою - в искусстве, в любви, в жизни. Я научилась принимать ответственность за свои убеждения и свои реальные ограничения. Я научилась противостоять различным формам убеждения и лести, которые могли бы лишить меня собственной совести. Я верю, что для женщины я достигла очень многого.
Collapse )

Письма из зоны военных действий — Я хочу двадцать четыре часа перемирия

Перевод главы "I Want a Twenty-Four-Hour Truce During Which There Is No Rape" из книги "Letters from a War Zone".

Оригинал перевода можно найти здесь.



Это была речь, произнесенная во время региональной конференции Национальной организации для меняющихся мужчин в конце 1983 года в Сант-Пауле, Миннесота. Один из организаторов любезно прислала мне запись и расшифровку моей речи. Журнал мужского движения, M., опубликовал ее. Я преподавала в Миннеаполисе. Это было до того как Кэтрин МакКиннон и я предложили и начали разрабатывать законодательный подход к порнографии как к нарушению гражданских прав. Множество людей, которые тогда присутствовали в аудитории, впоследствии стали ключевыми фигурами в борьбе за принятие этого закона о гражданских правах. Тогда я их совсем не знала. Тогда это была аудитория, где сидели около 500 мужчин и лишь несколько женщин. Я говорила по своим наброскам, и на самом деле я была на пути в Айдахо – восемь часов в пути каждый день (из-за плохой воздушной связи), чтобы выступить в субботу с часовой речью в Арт-флай, вернуться надо было в воскресенье, нельзя было говорить больше часа, или я пропущу самолет, и нужно было бежать из зала сразу в машину, а потом два часа ехать в аэропорт. Почему же воинствующая феминистка со столь плотным графиком решила остановиться по пути в аэропорт, чтобы поздороваться с 500 мужчинами? В каком-то смысле, это была мечта каждой феминистки, ставшая явью. Что бы вы сказали 500 мужчинам, если бы могли? Вот что я сказала, когда подвернулась подходящая возможность. Мужчины встретили мою речь с большой любовью и поддержкой, но также и с большой злостью. Одновременно. Я спешила на самолет, первый по пути в Айдахо. Только один мужчина из этих 500 физически угрожал мне. Его остановила женщина-телохранитель (и моя подруга), которая сопровождала меня.

Я давно и много думаю о том, что феминистка, такая как я, может сказать аудитории из мужчин, главным образом вовлеченных в политику, которые говорят, что они антисексисты. И я много думала о том, должна ли речь, обращенная к таким мужчинам как вы, качественно отличаться. И тогда я поняла, что я не способна притворяться, что подобные качественные различия существуют. Я наблюдала за мужским движением много лет. Я очень близка с некоторыми его участниками. Но я не могу прийти сюда как ваш друг, как бы мне этого не хотелось. Потому что мне нужно кричать: и в этом крике будут крики изнасилованных, всхлипы избиваемых; и даже хуже, в центре этого крика будет поражающий звук тишины женщин, тишины, которая ждет нас с рождения, потому что мы женщины, тишины, в которой умирают большинство из нас.

И если в этом крике будет мольба или вопрос или человеческое обращение, то оно будет только одно: почему вы так медлите? Почему вы так медленно понимаете простейшие вещи; а вовсе не сложные идеологические концепции. Вы понимаете их. Простейшие вещи. Клише. О том, что женщины – это просто люди, и они являются людьми абсолютно в той же степени и того же качества, что и вы.
Collapse )

Письма из зоны военных действий — Что такое избиения на самом деле

Перевод главы "What Battery Really Is" из книги "Letters from a War Zone".

Оригинал перевода можно найти здесь.



1 ноября 1987 года, Джоэль Стейнберг, адвокат по уголовным делам, избил свою нелегально усыновленную дочь, Лизу, так, что девочка впала в кому. Она умерла 5 ноября. Гедда Нуссбаум, которая жила со Стейнбергом с 1976 года, находилась в той же квартире. У нее была гангрена одной ноги, наступившая вследствие его избиений, ее лицо и тело были деформированы из-за его насилия. Пока Лиза лежала на полу в ванной, Стейнберг вышел из дома поужинать и выпить. Нуссбаум оставалась в квартире. Когда Стейнберг пришел домой, он и Нуссбаум употребляли кокаин. На следующее утро Лиза перестала дышать, и Нуссбаум вызвала скорую помощь. Ее арестовали вместе со Стейнбергом. Ей предоставили иммунитет за дачу показаний против него. Стейнберг начал избивать Нуссбаум в 1978 году; только в этом году, согласно Newsday, у нее было как минимум десять синяков под глазами. В 1981 году он повредил ей позвоночник. В течение этого времени она работала редактором детских книг в Random House. В 1982 году ее уволили за то, что она слишком часто пропускала работу. В социальном смысле она исчезла; она стала заживо погребенной в пыточной камере.

Сьюзан Браунмиллер, автор книги «Против нашей воли: мужчины, женщины и изнасилование» и основательница организации «Женщины против порнографии» начала крестный поход против Нуссбаум в СМИ. Она обвинила Нуссбаум не только в смерти Лизы, но и в том, что ее саму избивали. Когда я услышала, что Сьюзан заняла подобную позицию, то это имело для меня разрушительные последствия. У меня начались флэшбеки о том времени, когда меня саму избивали: когда я не могла заставить кого-нибудь поверить мне или помочь мне. Сьюзан отрицала реальность избиений, точно также как это делали мои друзья, соседи и знакомые, как это делали врачи, как это делала полиция, когда я пыталась избежать дальнейших физических и психических пыток. Флэшбеки совсем не похожи на воспоминания. Они захватывают все сознание. Они похожи на эпилептические припадки – они неподконтрольны мне, существуют вне времени, они ярки, практически трехмерны: ты не можешь остановить флэшбек, когда он начался. Вы заново переживаете это событие, эту травму, часть вашей собственной истории, когда каждая деталь повторяется с такой точностью, что в это практически невозможно поверить – даже воздух точно такой же, как тогда – и вы снова находитесь там, и это снова происходит. Я написала эту статью в попытке прекратить постоянные флэшбеки.
Collapse )