October 7th, 2013

Письма из зоны военных действий — Почему вопрос порнографии важен для феминисток

Перевод главы "Why Pornography Matters to Feminists" из книги "Letters from a War Zone".

Оригинал перевода можно найти здесь.



Газета «Нью-Йорк Таймс» нанесла новый удар весной 1981 года после выхода в свет книги «Порнография: мужчины обладают женщинами». Проигнорировав «Ненависть к женщинам», «Нашу кровь» и «Разбитое сердце новой женщины: рассказы», раздел «Обзоры книг от «Нью-Йорк Таймс» выбрал для рецензирования моей книги мою политическую противницу, уже поднаторевшую в разгроме других феминисток. Она разнесла ее, упирая в основном на то, что любая критика порнографии – политически правая по определению, что она укрепляет правое крыло, предоставляя ему помощь и поддержку и что она поддерживает цензуру. И поскольку эта женщина является феминисткой, «Нью-Йорк Таймс» (самая влиятельная площадка для книжных рецензий в Соединенных Штатах) получила все необходимое для дискредитации книги, репутации борцов с порнографией, а заодно и феминизма в целом. Поскольку у меня нет доступа к какой бы то ни было крупной площадке, я опубликовала эту коротенькую статейку в бостонской феминистской газете «Соджорнер», чтобы объяснить, почему вопрос порнографии важен для феминисток. Я еще не видела защиты порнографии ни от одной женщины, позиционирующей себя как феминистка, которая бы поднимала хоть одну из проблем, затронутых в этой статье.

Порнография является важнейшей проблемой, потому что порнография говорит, что женщины хотят, чтобы им причиняли боль, принуждали и насиловали их; порнография говорит, что женщины хотят быть изнасилованными, избитыми, похищенными, искалеченными; порнография говорит, что женщины хотят, чтобы их унижали, позорили, оскорбляли; порнография говорит, что женщины говорят «нет», но имеют в виду «да» – «да» насилию, «да» боли.

А также: порнография говорит, что женщина – это вещь; порнография говорит, что использование женщины как вещи позволяет реализовать ее эротический потенциал; порнография говорит, что женщины – это вещи, предназначенные для использования мужчинами.
Collapse )

Письма из зоны военных действий — Порнография: новый терроризм

Перевод главы "Pornography: The New Terrorism" из книги "Letters from a War Zone".

Оригинал перевода можно найти здесь.



Это первая из произнесенных мною речей, посвященная исключительно вопросу порнографии. Первыми ее услышали примерно 75 студентов Массачусетского университета в Амхерсте, глубокой зимой в начале 1977 года. Они сразу же договорились провести демонстрацию против показа в их кампусе порнографического фильма, рекламировавшегося студенческой газетой (для дополнительной информации об этой газете см. «Власть слова»). На кампус его принес мужчина, который незадолго до того был арестован за избиение женщины, с которой жил. Вы представляете себе, как сильно нужно было ее избить, чтобы его арестовали тогда, в 1977 году? Я выступала с этой речью во многих университетах, и повсюду студенты, прослушав ее, организовывались для борьбы с порнографией. В декабре 1978 года я произнесла ее на конференции в Школе права Нью-Йоркского университета. Новостная заметка в «Нью-Йорк Таймс» отмечала, что люди поднимались с мест, многие плакали, а один известный юрист-защитник гражданских прав, вышел из аудитории, не желая слушать. В следующем месяце «Нью-Йорк Таймс» опубликовала две передовицы, приводившие цитаты из речи и осуждавшие феминисток за «излишнюю эмоциональность» и «резкость». Я написала ответ (см. «Мужчинам — свобода слова; женщинам — просьба молчать»), но «Нью-Йорк Таймс» отказалась публиковать его. По словам журналиста, написавшего новостное сообщение, политикой «Таймс» стало не освещать любые важные события с участием феминисток, выступающих против порнографии, поскольку такая информация «повредила бы Первой поправке». Таким образом, нас очень эффективно бойкотировала та самая «Таймс», что называет себя газетой фактов. Сейчас мы знаем много больше о том, как порнография вредит женщинам и почему она столь пагубна; но эта речь стала концептуальным прорывом, который позволил изменить язык дискуссии. Новый язык сподвигнул женщин к действию.


На протяжении всей истории человечества в мире совершались страшные, жестокие преступления. Эти преступления не были частными случаями. Не были чем-то редким или необычным. Они пронеслись над землей подобно раздуваемому ветрами пожару, калеча, уничтожая, обращая все в пепел. Рабство, изнасилования, пытки, массовые истребления были неотъемлемой частью жизни миллиардов людей с момента возникновения патриархата. Некоторые наживались на этих злодеяниях, другие страдали от них до самой своей смерти.
Collapse )

Письма из зоны военных действий — Я хочу двадцать четыре часа перемирия

Перевод главы "I Want a Twenty-Four-Hour Truce During Which There Is No Rape" из книги "Letters from a War Zone".

Оригинал перевода можно найти здесь.



Это была речь, произнесенная во время региональной конференции Национальной организации для меняющихся мужчин в конце 1983 года в Сант-Пауле, Миннесота. Один из организаторов любезно прислала мне запись и расшифровку моей речи. Журнал мужского движения, M., опубликовал ее. Я преподавала в Миннеаполисе. Это было до того как Кэтрин МакКиннон и я предложили и начали разрабатывать законодательный подход к порнографии как к нарушению гражданских прав. Множество людей, которые тогда присутствовали в аудитории, впоследствии стали ключевыми фигурами в борьбе за принятие этого закона о гражданских правах. Тогда я их совсем не знала. Тогда это была аудитория, где сидели около 500 мужчин и лишь несколько женщин. Я говорила по своим наброскам, и на самом деле я была на пути в Айдахо – восемь часов в пути каждый день (из-за плохой воздушной связи), чтобы выступить в субботу с часовой речью в Арт-флай, вернуться надо было в воскресенье, нельзя было говорить больше часа, или я пропущу самолет, и нужно было бежать из зала сразу в машину, а потом два часа ехать в аэропорт. Почему же воинствующая феминистка со столь плотным графиком решила остановиться по пути в аэропорт, чтобы поздороваться с 500 мужчинами? В каком-то смысле, это была мечта каждой феминистки, ставшая явью. Что бы вы сказали 500 мужчинам, если бы могли? Вот что я сказала, когда подвернулась подходящая возможность. Мужчины встретили мою речь с большой любовью и поддержкой, но также и с большой злостью. Одновременно. Я спешила на самолет, первый по пути в Айдахо. Только один мужчина из этих 500 физически угрожал мне. Его остановила женщина-телохранитель (и моя подруга), которая сопровождала меня.

Я давно и много думаю о том, что феминистка, такая как я, может сказать аудитории из мужчин, главным образом вовлеченных в политику, которые говорят, что они антисексисты. И я много думала о том, должна ли речь, обращенная к таким мужчинам как вы, качественно отличаться. И тогда я поняла, что я не способна притворяться, что подобные качественные различия существуют. Я наблюдала за мужским движением много лет. Я очень близка с некоторыми его участниками. Но я не могу прийти сюда как ваш друг, как бы мне этого не хотелось. Потому что мне нужно кричать: и в этом крике будут крики изнасилованных, всхлипы избиваемых; и даже хуже, в центре этого крика будет поражающий звук тишины женщин, тишины, которая ждет нас с рождения, потому что мы женщины, тишины, в которой умирают большинство из нас.

И если в этом крике будет мольба или вопрос или человеческое обращение, то оно будет только одно: почему вы так медлите? Почему вы так медленно понимаете простейшие вещи; а вовсе не сложные идеологические концепции. Вы понимаете их. Простейшие вещи. Клише. О том, что женщины – это просто люди, и они являются людьми абсолютно в той же степени и того же качества, что и вы.
Collapse )